Организующая функция и саморегуляция. Доступ к чистому «я»: ослабление хватки личной идентичности.

Внимательность — то, чего не хватает многим из нас. В настоящем мире многие люди живут на автопилоте, автоматически совершают действия, а после не могут вспомнить выключили ли они газ, закрыли ли входную дверь, покормили собаку? Если мы не сосредотачиваем внимание, не отдаемся делу, а думаем о чем-то другом, то большую часть жизни будем испытывать пустоту, грусть, тоску. Жизнь становится однообразной, скучной и вместо переживания восторга от выполненного дела, чувства первооткрывателя приходит ощущение внутреннего омертвления. Не важно какую работу ты делаешь, важно как ты ее делаешь!

Безумность, неосознанность, автопилот создает мир жесткости, безразличия и разрушений. В итоге мы царствует хаос, деструкция, а после возникает феномен удивления от полученного результата, а если быть точнее от его отсуствия.

Внимательность – это не «отпущение грехов самому себе». На самом деле это набор навыков, помогающих установлению добрых и заботливых отношений с другими людьми.
Внимательность в этом смысле повышает способность прочувствовать текущий момент и подстроить под него состояние нашего бытия. Осознавая свое сознавание, мы обретаем способность острее фокусировать внимание на настоящем, ощущать собственные ноги, шагающие по дороге жизни. Мы проникаемся чувством самих себя и других, завязываем искренние и глубокие отношения, определяемые рефлексией и трезвыми суждениями. Жизнь становится богаче, по мере того как мы все больше осознаём несравненность переживания бытия – как полной и насыщенной жизни в каждом мгновении

Главы из книги Внимательный мозг. Научный взгляд на медитацию. (Reflection and Attunement in the Cultivation of Well-Being). Дэниел Сигел (Daniel J. Siegel. )

"Лепесток и капля", 70 х 100 см., х/м, 2004 г. Художник Сергей Панин

«Лепесток и капля», 70 х 100 см., х/м, 2004 г. Художник Сергей Панин

Организующая функция и саморегуляция

Наука о внимании использует концепцию организующей (или управляющей) функции, как тот аспект сознания, который непосредственно управляет обширной областью саморегуляции, а саморегуляция – это то, как мы формируем многие стороны нашего бытия, от состояния возбуждения до шаблонов реакций. В области психопатологии саморегуляция – ключевое понятие при изучении достижения душевного здоровья и развития психических расстройств.
Организующая функция осуществляется за счет ряда когнитивных (то есть познавательных) и эмоциональных процессов, которые уравновешивают саморегуляцию. В мозге тесно переплетаются мысли и чувства, а следовательно, не приходится удивляться тому, что такая интегративная функция, как саморегуляция, должна включать в себя способность отслеживать многие слои психической деятельности – от направления внимания до качества самих чувств. Мы видим существенное взаимопересечение между тем, что мы привыкли считать отдельными самостоятельными психическими процессами: мышлением, эмоциями и фокусированием внимания. В мозге, как мы видим, все эти измерения сливаются в единый процесс, проявляющийся в осуществлении организующе-управляющей функции, в которой можно выделить саморегулирующий аспект, управляющий упомянутыми тремя измерениями нашего психического мира. Ступица на рисунке символизирует эту направляющую саморегуляцию.
В нашем первом исследовании влияния медитации на успешность внимательного осознавания мы обнаружили, что медитация значительно усиливает организующую функцию, которая помогает индивиду подавлять импульсивность и достигать большей гибкости в когнитивных сферах. Возможно, это происходит благодаря гибкой природе усиленной ступицы – основы направляющей функции. Ступица сознания позволяет нам осуществлять рефлексию. В рамках рефлексивного осознавания мы можем описать три измерения: восприимчивое, самонаблюдающее и рефлексивное осознавание.

Восприимчивое осознавание

"Коррида", 70 х 80 см., х/м, 2004 г. Художник Сергей Панин

«Коррида», 70 х 80 см., х/м, 2004 г. Художник Сергей Панин

Ступица нашего сознания представляет также рефлексивную форму осознавания, в ходе которого мы можем целенаправленно выбирать: быть ли нам восприимчивыми и открытыми всему, что возникает в сознании из мгновения в мгновение. Насколько сильно это отличается от экзогенного внимания, когда наше сознание привлекается к объекту неким независимым от нас стимулом – внутренним или внешним? Находясь в восприимчивом состоянии, мы намереваемся осознавать полноту своего сознавания, обращать внимания на стимулы, поступающие от органов пяти чувств, на шестое телесное чувство, седьмое чувство разума и на восьмое чувство – чувство отношений с другими. Под влиянием стимулов экзогенного внимания мы отвлекаемся от целенаправленного, преднамеренного состояния внимания, отвлекаемся от пребывающего в настоящем сознавания и теряемся в отвлекающем объекте.
Восприимчивость – это намеренное состояние открытости ко всему, что возникает в поле нашего сознавания. Пока мы ничего не знаем о специфических нейрональных коррелятах восприимчивости. Но мы можем высказывать обоснованные предположения о том, что в практике восприимчивости осуществляется нейрональная интеграция, соединяющая в единое целое тело, ствол мозга, лимбические области и кору; идея нейрональной интеграции поможет нам нарисовать возможную картину того, что происходит с мозгом в таком состоянии сознания. Как мы уже говорили выше, в реализации такой нейрональной интеграции могут играть главную роль срединные префронтальные области. Воспринимающее состояние способствует гибкости саморегуляции, которая помогает индивиду избавиться от привычных способов адаптации и реагирования. Восприимчивость в этом отношении непосредственно участвует в разрыве автоматических нисходящих влияний на разворачивающееся в настоящем переживание. В состоянии внимательного осознавания мы можем перейти от реактивности к восприимчивости.

Самонаблюдающее осознавание

" Добрый вирус". Векторная графика, бумага, 29 х 21 см., 2002 г. Художник Сергей Панин

» Добрый вирус». Векторная графика, бумага, 29 х 21 см., 2002 г. Художник Сергей Панин

Восприимчивому состоянию сопутствует иная, но не менее важная способность к самонаблюдению. Эта рефлексивная наблюдающая функция есть способ активного исследования природы чувственного опыта. Саморефлексия, сосредоточенное наблюдение самого себя, вызывает активацию участков в области срединной префронтальной области (медиальной префронтальной и передней поясной коры). Рефлексивное наблюдение позволяет индивиду активно участвовать в процессе созерцания, при котором содержание разума начинает не просто осознаваться, но и с интересом исследоваться. Если это саморефлексивное состояние интегрируется с восприимчивостью, то приобретает черты любопытства, открытости, признания и любви. Понимание самого себя в таких рамках может создать способ познания путей преображения психической и общественной жизни.

Рефлексивное осознавание

"Золотая нить". 60 х 60 см., х/м, 2007 г.

«Золотая нить». 60 х 60 см., х/м, 2007 г. Художник Сергей Панин

Этот термин, который иногда заменяют термином рефлективный, отражает идею рефлексивного «отражения» разворачивающегося опыта. Созерцательное отражение своего опыта, как мы его определяем, включает в качестве одного из аспектов рефлексивность (reflexivity). Некоторые авторы используют термины рефлексия (рефлексивное «отражение» своего опыта) и рефлексивность как синонимы. Другие считают рефлексию активным, сознательным, требующим усилий процессом, в то время как рефлексивность – автоматической, не требующей усилий и неконцептуальной, и здесь мы с ними согласны. Рефлексивность, как мы уже говорили в предыдущей главе, подразумевает более непосредственную способность разума к познаванию самого себя – без усилий, без сознательного наблюдения, без слов. Это рефлексивное качество поможет нам понять природу осознавания сознавания: возвратного ощущения собственных процессов – осознавания своего сознавания. Мы можем считать рефлексивное осознавание автоматическим метасознаванием в рамках более широкого понятия рефлексии.
Метапознавательное обучение, возникающее из рефлексивного измерения внимательного осознавания, может быть результатом работы такой петли повторного входа, которая создает нейрональные карты сознания до их концептуального понимания. Нейрональные корреляты метапознания вскрывают главную роль срединной префронтальной области. Рост и перестройка этой области в подростковом и юношеском возрасте могут помочь нам понять, как эти рефлексивные функции возникают, а затем временно ослабевают в этот важный период созревания и становления человека.
Общий рефлективный процесс может внедрить в мозг более концептуальные и лингвистически оформленные функции, нежели один только компонент рефлексивности. С помощью направленной на себя рефлексии можно наблюдать и ментально оценивать любой аспект самости – настоящее мгновение, воспоминания и планы на будущее.
В измерении рефлексивности содержится непосредственное знание процесса познания. Нет никакой особой рамки разума, которая намеренно пытается создавать рефлексивное знание, – оно возникает спонтанно на этом уровне метапереработки энергии и информации. Процесс сам по себе является объектом собственного осознавания.
В более широкой перспективе можно видеть, что рефлексивное осознавание сознавания может сопровождать переживание отраженной самости. Оба этих процесса – фундаментальная часть того, как мы создаем умо-зрение, нашу способность воспринимать разум как таковой.

Сонастройка и внимание

"Преломление". 60 х 60 см., х/м, 2007 г.

«Преломление». 60 х 60 см., х/м, 2007 г. Художник Сергей Панин

На этом основании мы можем сделать вполне обоснованное предположение, что процесс сонастройки создает такое интегрированное состояние нервной системы, которое формирует основание для восприимчивости как измерения рефлективного осознавания. В случае межличностной интеграции, когда мы «чувствуем, что нас чувствуют» другие люди, мы не только ощущаем сонастроенность с другим – наш мозг приходит в состояние, которое Стивен Порджес назвал «нейроцепцией» безопасности. Поливагусная теория Порджеса утверждает, что наша нервная система оценивает ситуацию с точки зрения ее опасности или безопасности и через ствол мозга активирует систему блуждающего нерва и автономную (вегетативную) нервную систему, чтобы произвести реакцию либо в виде ощущения открытой восприимчивости и безопасности, либо в виде реакции на угрозу. Существует два типа реакции на угрозу. Один ответ на угрозу – включение реакции борьбы или бегства с активацией симпатического отдела вегетативной нервной системы и готовностью к действию. Другой ответ на угрозу – включение реакции «застывания», опосредованной активацией парасимпатической системы, снижающей интенсивность всех процессов в организме и создающей состояние «коллапса».
Мы можем (вслед за Порджесом) предположить, что при благоприятной сонастройке между двумя людьми, в которой создается ощущение безопасности, активируется «умный» миелинизированный блуждающий нерв, который расслабляет мимическую мускулатуру, делает тише голос и открывает рецепторы, воспринимающие внешние стимулы. Миелинизация обеспечивает более быстрое проведение импульса по нервному волокну, и при нейроцепции безопасности активируется нужная ветвь блуждающего нерва, позволяющая индивиду без опаски открыться другому человеку. Это восприимчивое состояние сознания позволяет качественно ощутить то, что мы обсуждаем, когда рассматриваем восприимчивое измерение рефлексивного осознавания.
Порджес предполагает наличие системы социальной вовлеченности, «системы произвольного вовлечения в окружающую среду с помощью особых механизмов, связанных с просоциальным поведением при коммуникации». Активация этой вагусной системы сопровождается выбросом гормона окситоцина и его распределением по всему организму, вызывающим ощущение благополучия, усиливающегося при физическом прикосновении и близости. Мы можем распространить эти межличностные механизмы и на внутреннюю сонастройку путем воображения того, что можно обозначить как «систему самововлечения», активирующую форму внутриличностной коммуникации, которая соответствует идее Порджеса о межличностной «любви без страха». Любовь без страха – это фраза, замечательно описывающая душевное состояние любопытства, открытости, признания и любви, возникающее при внимательном осознавании.
Делая следующий шаг, мы можем предположить, что внутренняя сонастройка способна активировать ту же нейронную сеть, включающую миелинизированные волокна блуждающего нерва, которую мы активируем в безопасной ситуации, но теперь это происходит при установлении любовного отношения в самововлечении, в опоре на наш непосредственный опыт. Если мы представим себе, каким образом мозг становится способным составлять карту своих собственных состояний, локализованную в срединных префронтальных структурах, то затем сможем создать образ того, как эта внутренняя сонастройка может придавать форму вниманию. Мы создаем карту ощущений собственного «я» в паттернах нейронных импульсов, происходящих в представительствах внутри срединной префронтальной области. Затем мы наблюдаем эти сознательно целенаправленные состояния способом, включающим нашу чувствительную воспринимающую систему, настраивая ее на то, что должно произойти в следующий момент. Более подробно мы обсудим это в главе 8. Этот внутренний процесс согласования наблюдаемого и предвосхищаемого сродни тому, что происходит между двумя людьми при их взаимной сонастройке, когда возникающий резонанс создает состояние нейрональной интеграции.
Понимание того, как у нас появляется ощущение нашего намерения, напрямую связанного с нашим восприятием разворачивающегося в настоящем непосредственного опыта, того, как мы возбуждаем у нашего «я» любопытство, открытость, признание и любовь (без страха), – здесь ключевое. Пользуясь этой открытой, восприимчивой частью самоотражения, или рефлексии, мы без опаски вступаем в резонанс со своим подлинным чувственным опытом.
Когда вторичные влияния нарушают такое согласование, внутренней сонастройки не происходит. Но если внимательное осознавание оказывается способно освободить нас от повреждающих нисходящих потоков и очистить ощущения (подробно мы обсудим это в следующей главе), то интеграция все же происходит, внутренняя настройка создается, и ситуация с помощью нейроцепции оценивается как «безопасная». Именно поэтому, наверное, внутренняя сонастройка облегчает страдания и создает придающее устойчивость ощущение связи как с ежемоментными переживаниями, так и с подлинным ощущением самости. В этом состоянии оценки безопасного состояния внимание становится открытым и восприимчивым. Качественное ощущение такого открытого состояния есть фундамент любви.
Такер, Луу и Дерриберри придерживаются сходного взгляда, когда отмечают: «Десети и Джексон предположили, что сопереживание (эмпатия) требует наличия трех первичных компонентов: 1) соразделения аффекта другого индивида; 2) сохранения отдельной репрезентации себя, или своей самости, в сознании и 3) гибкого механизма эмоциональной саморегуляции, каковая позволяет отличать себя от другого. Анализируя данные нейровизуализации, относящиеся к процессам сопереживания, Десети и Джексон находят не только доказательства активации мозга, зеркально отражающей переживания других, но и усиления активности в срединной лобной области (задняя, передняя поясная кора и вершина лобной доли), что отражает активность саморегулирующих механизмов, приводящих к смещению в отношениях “я” к другим».
Если мы применим этот анализ к представлению о том, что смещение отношения «я-другой» во внимательном осознавании на самом деле представляет собой смещение между я-наблюдающим и я-переживающим, то у нас появится нейрональная формула для обозначения сочувствия к себе или внутренней сонастройки. Здесь социальные сети мозга сфокусированы на ощущении себя как «другого», которого можно принять без предвзятого осуждения опыта и настроиться на «него» с ощущением резонанса путем наблюдения себя. Такер и его коллеги также отметили, что те же социальные системы мозга, что связывают кору и лимбическую область, совпадают с контролирующими сетями внимания, как мы уже упоминали в этой главе при обсуждении работы Руэды, Познера и Ротбарта.
Суммируя, мы предлагаем считать, что внимательность включает в себя форму внутренней сонастройки, пользующейся социальными мозговыми системами зеркального отражения и сопереживания для создания нейрональной интеграции и поддержания гибкой саморегуляции. Ощущение безопасности, возникающее при внутренней сонастройке, запускает восприимчивое осознавание, при котором направляющее внимание открывается всему, что появляется в поле текущего переживания. Это и есть рефлективное состояние осознавания, лежащее в самой основе внимательности.

Осознавание, преисполненное намерения

Женский каприз, хм, 70 - 80 см., 2015 г. Художник Сергей Панин

Женский каприз, хм, 70 — 80 см., 2015 г. Художник Сергей Панин

Отражающие качества восприимчивости, самонаблюдение и рефлексивность – части внимательного осознавания, и достигаются они не случайно, а в результате намерения. Внимательность – форма обращения внимания в данный момент, осуществляемого целенаправленно. Несмотря на то что мы можем испытывать чувство принятия без наличия каких либо целей, в форме внимания, не влекомого какими-либо побуждениями, этот способ бытия буквально пропитан полнотой намерения.
Вместо того чтобы быть всего лишь пассивным наблюдателем, записывающим переживаемое сознаванием, это целенаправленное рефлективное состояние может в действительности изменять поток самого осознавания. Таким образом, и восприимчивость, и наблюдение, и рефлексивность участвуют в том, как сознание изменяется в процессе внимательного осознавания.
Если мы подумаем, например, о вовлечении в автобиографическую рефлексию, в деятельность, какой мы регулярно занимаемся с пациентами на сеансах психотерапии, то увидим всю важность данной характеристики целенаправленного и намеренного осознавания. Когда люди теряются в дебрях нерешенных проблем, то начинают погружаться в детали своей автобиографической памяти. В этих воспоминаниях есть нечто экзогенное, возобновление в настоящем неволи прошлого. Такие люди теряют восприимчивость и рефлексивность, даже если пытаются заниматься самонаблюдением.
Напротив, люди могут достичь более намеренного состояния внимательного осознавания, которое позволяет добиться восприимчивости, открытой к любому возникающему в данный момент переживанию и впечатлению. В таком рефлективном состоянии они могут по желанию углубляться в свои автобиографические сюжеты, раскрывать до основания все, что появляется в голове при осознании: ощущения, образы, чувства, мысли. В состоянии внимательности мы можем просеять ощущения сквозь границы сознания и сделать это открыто и целенаправленно, с готовностью отсеяв все, что появляется в поле осознания. Наблюдение дает нам возможность почувствовать и познать себя; рефлексивность создает осознавание сознавания; восприимчивость позволяет состоянию любопытства, открытости, признания и любви устранять предвзятые суждения. Исцеление, которое наступает при таком рефлективном воспоминании и повествовательной интеграции, проистекающей из погруженного во внимательное осознавание исследования, поистине освобождает больного.

Глава Доступ к чистому «я»: ослабление хватки личной идентичности.

Энергия ЦИ, х.м, 70 х 100 см., 2012 г.

Энергия ЦИ, х.м, 70 х 100 см., 2012 г. Художник Сергей Панин

Для ума выносить суждения так же естественно, как для организма – дышать. Отказ от цепляния за суждения представляется основным условием жизни без предвзятого и осуждающего отношения к непосредственно переживаемому. Каждый поток осознавания уникально и своеобразно поддерживает становление непредвзятого и неосуждающего опыт отношения. Инструкция «просто ощущать» позволяет мне принимать опыт таким, какой он есть. Я могу чувствовать ощущения – или наблюдать за ощущениями, или концепциями, или даже неконцептуальным знанием. Кроме того, наблюдение представляется в определенной мере исключительно важным для избавления от каскада реакций и контрреакций, которые я теперь могу просто наблюдать, а не чувствовать. Наверное, это главный вклад внимательности сверх «обычного осознавания». Однако, для того чтобы достичь всего этого великолепия, мне нужны концепции, преподанные учителем, – даже слова, которыми можно озвучить причастную природу ментальной реальности: думающей, чувствующей, ощущающей. Вместо того чтобы теряться в лабиринтах воспоминаний, я смогу сказать (в виде словесно оформленной концепции)«я сейчас вспоминаю», и навязчивый образ отлетит прочь, как воздушный шарик, или лопнет, как мыльный пузырь. Описание и обозначение словами – этот концептуальный процесс – есть фундаментальная часть внимательного осознавания.
Итак, для меня осознавание ощущения, наблюдения и концепции означает возможность устранения автоматизма. Но в течение недели молчаливой медитации мне стало ясно, что эти три потока сделали нечто большее, чем на мгновение освободили меня: они открыли для меня подземный поток сознавания – этот источник неконцептуального знания, – которое каким-то непостижимым образом все держит воедино.
Когда я окунулся в молчание, мне поначалу показалось, что я теряю рассудок, поскольку исчезли все привычные мне якоря и судно моей души понеслось по морю без руля и ветрил. Но в конце концов я почувствовал, что только теперь по-настоящему обрел разум. Это состояние показалось мне странно знакомым. Я как будто встретил человека, который «любил меня всю жизнь», как говорил поэт Дерек Уолкотт. До сих пор я воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Внутренняя сонастройка показалась мне празднованием возвращения домой после долгой разлуки. Наша личная идентичность наполнена разными адаптивными проявлениями, которые позволили приспособиться к длинному списку переживаний, начиная с самых первых дней жизни. Во многом эти наслоения памяти, в которой запечатлелись ситуации и наши способы справляться с ними, формируют остов нейрональных связей в мозге, и эти связи упорядочивают и организуют нашу жизнь. Организационная структура, которую мы называем «я», наполнена нисходящими влияниями, и нам предстояло их исследовать. Эти инвариантные репрезентации подкрепляются эмоциональным возбуждением, стимулирующим нейропластичность. Кроме того, эти репрезентации представляют собой часть петли повторного входа возбуждения, в рамках которой мы демонстрируем определенные формы поведения, базирующиеся на определенной идентичности (системе отождествлений), а мир откликается на нас тоже определенным образом. Мы отвечаем своими реакциями на отношение к нам других людей, и это опять-таки запечатлевает паттерны обработки информации и еще больше цементирует образ нашей личной идентичности.
Разумное сознание возникает из матрицы памяти, на формирование которой повлияли межличностные и воплощенные в теле паттерны энергетического и информационного потока. Тогда мы видим, что и синаптические связи (память), и межличностные реакции (привычки социального взаимодействия) соединяются в личной идентичности, которую мы несем с собой по жизни, как прозрачную и, следовательно, незримую накидку, ограничивающую нас в общественном и личном поведении. Внимательное осознавание – возможность сделать эту накидку видимой, когда мы начинаем видеть ее фактуру.
С подобной рефлективно-отражающей точки зрения мы можем видеть суть этой накидки, этих ограничений, видеть организующую структуру, которая помогла нам выжить и приспособиться к условиям жизни. Под этой накидкой обнаруживается то, что Милан Кундера назвал «невыносимой легкостью бытия». Легкость эта на самом деле может быть настолько невыносимой, что большинство людей ни за что не желают расставаться с накидкой идентичности, пытаясь избежать полноценного пребывания в том, что поначалу может ощущаться как хаос чистого «я». Наша личная идентичность реальна, но это еще не все. Осознавание этого может радикально изменить вашу жизнь. Доступ к чистому «я» (ipseity) освобождает, так как дает нам способность ощущать жизнь, преисполненную новизны и неожиданностей. Во многом ограничивающая жесткая связность личной идентичности может дать место для рождения гибкой связности обоснованной в чистом «я» самости.
Мощная способность внимательного осознавания укреплять физиологическое, психологическое и межличностное благополучие возникает, по всей видимости, из этой свободы, которую гибкая внимательность предлагает взамен пут ригидной идентичности, базирующейся на отождествлении с привычками рассудка. Подталкиваемые идентичностью наборы воспоминаний и ожиданий, нарративно-повествовательные сюжеты и эмоциональные паттерны реакций очень часто принуждают нас к конформизму своим огромным масштабом, и это гигантское здание фильтрует и формирует наше восприятие.
Речь, однако, идет не об уничтожении истории жизни индивида или идентичности: скорее, внимательное осознавание творит новую, цельную и связную историю жизни, которая делает индивида свободным от ограничений прошлого, но не лишает его доступа к воспоминаниям о том, каким он был прежде. «Наслаждайтесь праздником жизни», – говорят нам поэты. Внимательность открывает нам дорогу на этот праздник.

 

В качестве иллюстраций размещены работы художника Сергея Панина

Сайт художника: http://s12052.narod.ru/

Метки: , , , . Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.

  • Хочу к Меладзе 5 Проверка PR и ТИЦ
    Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов Всего.RU